Пьеро переступает порог квартиры Лары, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Это их первая встреча вне рабочей обстановки, и тишина в прихожей кажется почти осязаемой. Они перемещаются на кухню, где на столе уже стоит простой, но старательно приготовленный ужин. Аромат томатного соуса смешивается с легким запахом свежего багета.
— Я надеялся, тебе понравится паста, — произносит Пьеро, расставляя тарелки. Его голос звучит чуть громче, чем нужно.
Лара улыбается, поправляя салфетку. — Выглядит прекрасно. Спасибо, что пригласил.
Они садятся, и наступает пауза. Звук вилки, касающейся фарфора, кажется невероятно громким. Пьеро ловит себя на мысли, что его внутренний голос — назовем его «Критик» — уже вовсю комментирует ситуацию. «Скажи что-нибудь о погоде. Нет, слишком банально. Спроси про ее хобби. А вдруг она подумает, что это шаблонно?»
Со своей стороны, Лара отламывает кусочек хлеба, пока ее собственная мысленная «Советчица» шепчет на ухо. «Не говори о работе. Он и так знает, чем ты занимаешься. Улыбайся чаще. Но естественно, не переигрывай».
— Я сегодня по дороге видел, как цветет сирень у парка, — наконец говорит Пьеро, отбрасывая самые заезженные варианты. — Совсем не по сезону, но так красиво.
— Да? — лицо Лары оживляется. — А я вчера заметила первые почки на каштане возле моего дома. Кажется, весна решила нас удивить.
Разговор медленно, с осторожностью, набирает обороты. Они касаются безопасных тем: недавно вышедший сериал, смешной случай в кофейне, впечатления от новой выставки в городском музее. Каждая фраза дается с небольшим усилием, будто они подбирают ключи к незнакомому замку. В голове у Пьеро «Критик» то хвалит за удачную реплику, то язвительно замечает: «Опять заговорил о книгах. Она может подумать, что ты зануда».
Лара, в свою очередь, ловит себя на том, что слишком анализирует свои ответы. Ее «Советчица» то рекомендует задать вопрос о его путешествиях, то сомневается: «Не выгляди слишком любопытной. Будь сдержанней».
Но постепенно, между обсуждением рецепта пасты и воспоминаний о школьных походах, что-то меняется. Неловкость не исчезает полностью, но отступает на второй план. Они замечают, что оба смеются над одними и теми же глупостями в комедиях, и оба не переносят слишком сладкое вино. Пьеро рассказывает, как однажды перепутал соль с сахаром, испортив торт для дня рождения сестры, и Лара отвечает историей о своем кулинарном провале с безе.
Внутренние «эксперты» не умолкают, но их голоса становятся тише. Уже не так важно, идеально ли построена фраза или достаточно ли остроумна шутка. Важнее — искренний интерес в глазах собеседника и теплое, постепенно растущее чувство комфорта.
Когда они допивают чай, разговор уже течет свободнее. Он касается мечтаний — не грандиозных, а простых: увидеть северное сияние, научиться играть на гитаре, вырастить на балконе розмарин. Тишина, которая иногда возникает, теперь не кажется неловкой. Она становится естественной паузой, моментом передохнуть и просто побыть рядом.
Провожая Пьеро к двери, Лара замечает: — Знаешь, а было довольно мило. Несмотря на все эти... внутренние советы, которые у нас в головах.
Он улыбается, и на этот раз это получается легко. — Да. Договоримся в следующий раз их не слушать?
— Договорились.
Дверь закрывается, а в воздухе еще витает ощущение чего-то нового, хрупкого и многообещающего, что сумело пробиться сквозь слой сомнений и надуманных правил.
