Промокший до нитки, Дэндзи стоял под навесом, ворча на внезапно хлынувший ливень. Это свидание с Макимой он ждал целую вечность, а теперь все летело к чертям. Капли стучали по жестяной крыше, образуя сплошную серую пелену между ним и улицей. Он уже представлял, как объясняет ей этот провал, и от этих мыслей на душе скребли кошки.
Пахнуло кофе и свежей выпечкой. Дэндзи обернулся и заметил открытую дверь маленького кафе, которую раньше как-то не приметил. Решив, что сухость лучше, чем принципы, он робко шагнул внутрь. Теплый воздух, мягкий свет и тихая музыка — все это было полной противоположностью бушующей за окном стихии и его обычной, полной опасностей жизни.
— Промокли? Возьмите, вытритесь.
Голос был спокойным и добрым. Девушка за стойкой, Резе, протянула ему небольшое полотенце. Ее улыбка не была яркой или нарочитой — скорее, тихой и по-домашнему теплой. Она не стала засыпать его вопросами, просто поставила перед ним чашку горячего чая, даже не спросив.
— Наверное, важные планы сорвались? — спросила она, протирая бокалы. В ее тоне не было ни капли любопытства, только понимание.
— Да уж, — буркнул Дэндзи, сжимая теплую кружку. Говорить с ней оказалось на удивление легко. Не нужно было строить из себя крутого охотника или подбирать умные слова. Они болтали о пустяках: о назойливом дожде, о том, что пирожки в витрине выглядят очень аппетитно, о сложностях работы с людьми. Резе слушала внимательно, кивая, и ее присутствие было... умиротворяющим.
Когда дождь наконец стих, а чашка опустела, Дэндзи с удивлением осознал, что разочарование от сорвавшегося свидания куда-то ушло. Он поблагодарил и вышел на освеженную улицу. Воздух пахл мокрым асфальтом и надеждой.
На следующий день, выполняя рутинное задание, он неожиданно для себя свернул в ту же улочку. Просто проверить, не открыто ли кафе. Оно было открыто. Резе снова улыбнулась, узнав его. Так началось его новое, маленькое ритуальное действо.
Теперь в его жизни, состоящей из адреналина, стали появляться островки странного спокойствия. Между схватками с демонами и мыслями о Макиме находилось время на чашку кофе и неторопливый разговор. Он начал замечать мелочи: как Резе аккуратно завязывает фартук, как она запоминает предпочтения постоянных клиентов, как свет из окна падает на стойку в полдень. В этих мелочах не было ничего героического или грандиозного, но они почему-то крепко цеплялись за память.
Его мир, прежде четко делившийся на черное и белое, на "охоту" и "ожидание", начал наполняться новыми, приглушенными красками. Он по-прежнему рвался на свидания с Макимой, по-прежнему сражался изо всех сил. Но теперь, возвращаясь с задания, он иногда ловил себя на мысли, что расскажет об этом завтра в кафе. Просто чтобы услышать в ответ: "Похоже, сегодня был тяжелый день. Держите, свежий круассан, вам нужно подкрепиться". И в этой простой человеческой доброте была своя, новая и тихая, сила.
