В недрах земли, на глубине, сравнимой с высотой небоскреба, укрылось последнее пристанище человечества. Десять тысяч душ нашли свой дом среди металлических стен и гулких коридоров, растянувшихся на полтораста уровней вниз. Здесь, в этом искусственном мире, царит непоколебимая вера: наверху нет жизни, лишь ядовитый смог, способный убить за несколько вдохов.
Картину внешнего мира рисуют огромные панели, развешанные в общих залах. С них без устали льются серые, статичные кадры — пустынные равнины под вечно пасмурным небом, снятые, как говорят, объективами на поверхности. Эти трансляции стали фоном существования, ежедневным напоминанием о том, что спасение — только здесь, внутри.
Жизнь течет по строго установленным каналам. Существует свод неписаных законов, передаваемых из поколения в поколение. Главный, краеугольный принцип, вбитый в сознание с детства, звучит просто и безапелляционно: граница между бункером и внешним миром непреодолима. Двери наверх не просто заперты — сама мысль об их открытии считается безумием, предательством против всех, кто нашел убежище в этих стенах.
Люди работают, поддерживая хрупкий баланс систем жизнеобеспечения, выращивают пищу в гидропонных садах, учат детей по старым цифровым архивам. Они не ропщут. Привычка к этому замкнутому миру укоренилась глубоко, став второй натурой. Вопросов о том, что лежит за пределами экранов, почти не возникает. Зачем сомневаться в очевидном? Серый пейзаж на мониторах — достаточное доказательство, что иного пути нет.
Так, день за днем, год за годом, сообщество существует в своем коконе из стали и бетона. Ритуалы, распорядок, тихий быт — все подчинено одной цели: продолжать жить. Здесь, в безопасности, под мерцающим светом ламп, вдали от мнимой смерти под открытым, но отравленным небом.
