Ава никогда не думала, что снова ступит на эту землю. Там, где три года назад исчез её муж, унесённый молчанием и металлом секретного объекта «Вершина». Официальные бумаги гласили: «пропал без вести в результате нештатной ситуации на учениях». Она знала, что это ложь. Учения не оставляют после себя такого гнетущего, радиоактивного молчания.
Поисковый отряд «Рассвет» стал её последней надеждой и своеобразной карой. Добровольцы, в основном такие же, как она, — люди с пустотой вместо близких в сердцах — прочёсывали зону отчуждения вокруг заброшенного комплекса. Их задача была проста и ужасна: находить и опознавать останки. Для Авы это был шанс обрести хоть какую-то определённость, хоть крупицу правды, даже если это будет лишь медальон в руке скелета.
Первое тело нашли в треснувшем бетонном коллекторе. Мужчина в истлевшей форме, лицо скрыто противогазом со стёртым номером. Когда Ава с другим волонтёром осторожно извлекали его, её рука коснулась запястья. Под пальцами, сквозь перчатку, она ощутила слабый, едва уловимый толчок. Как тиканье часов, зарытых глубоко под землёй. Она ахнула и отпрянула.
— Что такое? — спросил напарник, Сергей, поседевший мужчина, искавший сына.
— Кажется… ему пульс, — прошептала Ава, не веря себе.
Они вызвали старшего по группе. Тот, хмурясь, приложил датчики. Электроника молчала. «Нервы, Ава, — сказал он устало. — Игра воображения и желание чуда. У него нет даже признаков трупного окоченения в такой среде. Просто… необычное разложение».
Но это было только начало. На следующий день в вентиляционной шахте нашли женщину. Кожа была неестественно холодной, бледной, почти восковой, но гибкой. Когда её переносили на носилках, веко дрогнуло. Все увидели. В воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь свистом ветра в развалинах.
Третье «обнаружение» окончательно стёрло границы между кошмаром и реальностью. Это был молодой парень, заваленный обломками в подвальной лаборатории. Его грудь не двигалась, зрачки не реагировали на свет. Но когда луч фонаря скользнул по его руке, пальцы медленно, с едва слышным скрипом суставов, сжались в кулак.
В отряде начался разброд. Одни, как Сергей, говорили о коллективной галлюцинации, отравлении спорами плесени или неизученном газе. Другие шептались о проклятии места, о том, что «Вершина» экспериментировала не только с оружием. Ава же молчала. Она не могла отделаться от мысли, что это не просто аномалия. Это было сообщение. Знак. Что-то, связанное с тем, что случилось здесь три года назад.
Ночью, дежуря у палатки с найденными телами (их теперь опасливо называли «пациентами»), она услышала звук. Тихий, прерывистый скрежет, будто кто-то пытается прошептать слова ржавыми гвоздями. Звук шёл от первого найденного, того самого мужчины в противогазе. Ава, затаив дыхание, подошла ближе. И тогда, в синем свете аварийной лампы, она увидела: палец на его левой руке медленно, с нечеловеческим упорством, выводил на запылённом полу что-то. Не буквы. Цифры. Координаты.
Ледяной ужас сковал её, но вместе с ним вспыхнула яростная, неистовая надежда. Эти координаты не значились на их картах. Это было что-то за пределами основной зоны. Что, если это не просто ожившие мертвецы? Что, если это… попытка вернуться? Или последний сигнал тех, кто, как и её муж, стал частью эксперимента, границы которого никто не понимал?
Утром она никому не сказала о цифрах. Она знала — её не поймут, сочтут сломленной горем. Но в её планшете уже была отмечена точка. Ава понимала, что теперь её поиск изменился. Она больше не искала тело мужа. Она искала ключ к тому, что размыло саму грань между жизнью и смертью в этом проклятом месте. И эти молчаливые, подающие признаки жизни трупы были единственной нитью, ведущей в самую сердцевину тайны. Тайны, которая, возможно, забрала её любимого не навсегда, а в какое-то третье, непостижимое состояние.
