Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к новому приятелю — вроде бы обычное дело. Она звонит в дверь, ожидая увидеть знакомого мальчишку или его родителей. Но дверь открывает совершенно незнакомая женщина. Выражение её лица спокойное, даже отстранённое.
— Здравствуйте, я ищу своего сына, — начинает Марисса, стараясь говорить уверенно. — Он должен быть здесь.
Женщина в дверях медленно качает головой. Её взгляд скользит по Мариссе, будто оценивая что-то невидимое.
— Простите, но я никого не ждала. И детей здесь нет.
В голосе нет ни капли волнения или удивления. Только ровная, почти плоская интонация. Марисса чувствует, как у неё холодеют пальцы. Она ещё раз повторяет имя сына, описывает его — светлые волосы, синяя куртка, красный рюкзак. Женщина слушает, не перебивая, а затем снова пожимает плечами.
— Не знаю, о ком вы. Может, он ошибся адресом?
Но адрес сын продиктовал чётко. Марисса сама записала его в блокнот. Она пытается заглянуть внутрь, но дверь прикрыта так, что виден лишь узкий фрагмент прихожей — пустой, без признаков детской обуви или звуков голосов.
Сердце начинает биться чаще. Мысли путаются. Она достаёт телефон, набирает номер сына — абонент временно недоступен. Повторяет — та же автоматическая голосовая запись. Женщина в дверях наблюдает за ней молча, не проявляя ни беспокойства, ни желания помочь.
— Вы уверены? — голос Мариссы дрогнул. — Он точно сказал, что идёт сюда.
— Совершенно уверена. Извините.
Дверь начинает медленно закрываться. В этот момент Марисса замечает на полу в прихожей маленький брелок — точно такой же, какой она купила сыну на прошлой неделе. Он лежит у ножки стула, будто упал из кармана. Крик застревает в горле. Дверь щёлкнула.
Стоя на холодном крыльце, Марисса осознаёт: это начало. Та самая ситуация, о которой боится думать каждый родитель. Тихий ужас, который приходит не с громкими криками, а с тихим щелчком замка и спокойным голосом незнакомки. Где сейчас её ребёнок? Что происходит за этой дверью? И как заставить кого-то поверить, что кошмар уже начался, когда внешне всё выглядит так обыденно?
Она делает шаг назад, глядя на окна дома. Кажется, в одной из комнат мелькнула тень. Или это только кажется? Рука снова тянется к телефону — нужно звонить в полицию, мужу, кому угодно. Но с чего начать? Как объяснить, что сын пропал, хотя технически он просто не вышел из гостей? Минуты растягиваются, каждая секунда давит тяжестью. Самый страшный день в её жизни начался с обычного вечернего визита за ребёнком. А что будет дальше — она боится даже предполагать.
